Kuhl und sternhell unser ewiges Lachen

Tue, 05 Jan 2010 08:17:32 GMT

Может быть, и было в этом нечто странное, но со странностью этой я уживался довольно мирно. Приятельствовал даже. Соседствовал. Остальные, кажется, не замечали. Или, по крайней мере, не акцентировали внимания. Но эта мелодия постоянно сверлила затылок. Тирлим–бом–бом. Весьма монотонно и без развития. Она – отдельная жизнь, в которой я по обыкновению не боролся, а принимал ванны вечернего сна, чтобы утром забываться в делах и новых ритмах. Я просыпался и долго стоял у своего окна на одном из последних этажей и смотрел как из–за горизонта, очерченного водной гладью, поднимается красное солнце. Круглое и неизбежное. Затем я спускался по холодной лестнице до почтового ящика и поднимался обратно, чтобы повторить процедуру вновь. Душ, завтрак, автомобильные пробки, люди вокруг. Взбодрились и поехали. В лакуны рассредоточенной ответственности и разделенной свободы, где чувствуешь себя частью инертного целого. Целого, длящегося двадцать четыре часа в сутки и опутывающего тебя своими парами, звуками, образами и препятствиями. Туда, где каждый за себя и еще того парня, но больше за себя, а значит – против каждого, и прежде всего против ветра. Я прыгал в день, и его барьеры рассеивались во множестве лиц – мы идем, мы живем, мы улыбаемся и хмуримся, говорили они, – и проходили навылет, из ниоткуда в пустоту моего мозга, моей душонки и плотского трепета, в пустоту жизни. Которой, казалось, и не было. Хотелось орать, – баста! Уйдите прочь, прелестные субинтродукты. Не искушайте меня, нет, это бесполезно, я и так давно и с потрохами отдан вам и продан вами, так чего же вы хотите еще? Зачем упрекаете меня своей красотой и не даете мне изойтись в щетине и безделье, зачем пьете мою кровь и заунывно уводите в глубины своего меланхолически выдержанного мира? О, не искушайте, нет. Возьмите как есть. Я, быть может, еще сгожусь для всяких странностей, я еще выкину из рукавов сотни кристаллов навстречу солнечным лучам и успею утонуть в тысячах лучей, которые будут ими отправлены в бесконечность космоса и той самой пустоты, в которой есть я и в которой меня до сих пор нет. Странность и нелепость моя, бог ты мой, стремление мое, моторчик без кнопки – ведешь меня, веди, бросаешь – не бросай, я буду жить тобою, и, собственно, тобою живу. В звуке ветра, в звуках перекачиваемой усердным насосом крови – от виска к затылку и куда–то еще. И вот здесь я останавливался и смотрел вокруг, в эту серую спешку, в это слякотно–мерзнущее, утомленно–распаренное, изнеженное и черствое пространство свежего воздуха имени странного отсутствия свободы, несбывшегося хиппизма, потерянной девственности и растворения в дорогостоящих гаджетах, шмотках, пафосных людях, машинах и городах. И, соль земли отеческой, как ты несносна была в эти тихие дни, когда мысли подобны сметане, а всполохи счастья напоминают видом ватный тампон, выдергиваемый из горлышка мерной бутылки кефира для малышей. Эти дети с печальными глазами, эти взрослые с потерянными лицами, эти счастливые и смирившиеся, бюргеры внутренней колонии своего сердца – как же им удавалось все это? Жить и радоваться, забыв о детстве и определенном диссонансе радостей, ожиданий, тревог? Зачем чтобы оторваться от земли, поднять свою задницу, сделать хоть что–то доброе, им нужно столько церемоний? Столько отречений, платежных систем, курсов душевных валют, математик теплых сухих рукопожатий, предательств прошлого, а до кучи – настоящего и будущего. Нет, в этой странности определенно было место актуальным неврозам, паранойе, столь адски искренней и, я в это верю, вовсе не способной разрушить этот карточный дом. Пусть он будет, этот неловкий и ненадежный, сиюминутный и вечный, просто потому, что иначе скучно и мерзко. Пусть не падает.

Wed, 23 Dec 2009 08:01:41 GMT

В клумбу невостребованных прахов
Высыпаю себя рукой железобетонной
Провожает меня взгляд влюблённой плахи
И эскорт протеженно-конный
Я бы с радостью оглянулся
Но вот как-то теперь уже нет возможности
Я бы, может, если сплю, проснулся,
Но приняты меры
Предосторожности
Я в ковчежец ссыпался и улыбнулся
Каждой пыльной своей частью
Каждой точкой, объявшей угол
И теперь я весьма счастлив,
Я оплачиваю услугу

Дыщ.

Sat, 19 Dec 2009 13:56:32 GMT

У меня в машине диск, записанный еще в конце сентября. Я не выдергивал его из плеера. 5 гигабайт. А сейчас решил записать диск с альбомами одной песни. То есть вот так - песенка и ее каверы. Мало того, что я могу реально, без преувеличения, прослушать некоторые трэки до 50 раз подряд, так еще и напрочь добиться каверами. Там обязательно должны быть четыре песни: The Four Seasons Beggin', Del Shannon Runaway, David Bowie The Man Who Sold the World и, без вариантов, "Прекрасное далеко".

Гайдар R.I.P.

Wed, 16 Dec 2009 20:50:14 GMT

54. Как Ильичу.

Wed, 16 Dec 2009 18:54:08 GMT

Вот в эти самые минус двадцать, возвращаясь из приятных гостей-театроффф, сквозь улицу с красной световой растяжкой "С новым годом заводчане", без запятой, слушая Janis Lyn Joplin, на долгом no no no no no no don't you cry въехал в реальность со всей ее непреложностью - никакого саммертайма на ближайшие сто дней. Сто дней пережить не поле перейти. У кого-то недели просто нет. Он делает последнюю затяжку, держа сигарету сломанной пополам спичкой. А я уже в районе Jefferson Airplane. И по венам течет вежливость.

Sat, 05 Dec 2009 07:17:43 GMT

Ага, ну о чем как не о карантине. Дабы не одуреть читаю "Малюту Скуратова" Гейнце и как-то схватываю себя в мысли о том, что мне эта экзотика рассейская не близка, даже вот на фиг. В крови не гуляет ветерок ордынско-богоносный. И не могу я в себе и для себя отыскать сочувствия исторического, оправдывающего, так сказать, глубину момента. Какой-нибудь выродок имперский говорит: приросла Русь-матушка Казанью, а меня так трепетно, воротит, понимаешь. И палаты, шапки собольи, да костерки городские не льстят моему историческому вместилищу. Что в сердце, что в коробочке черепной. Места там маловато может. Быдловато все выходит да кривенько. Тональность мирочувствия повышаю как героиня "Мелодии для шарманки" Киры Муратовой. Та на вокзалы ходила, с народом единилась. А я вот - на рынок, за инструментом, не побоюсь этого итальянского слова, штукатурным. Правило, терка, полутерок. Поэзия, а не слова. Чего только стоит кельма, в народе мастерок. Лотки для раствора, полнейшее с народом единение. Знай только, денежку из ручонки в ручонку перекладывай. О, забыл о рулетке. Моя рулетка просто великолепна: пятиметровая лента пути к самоосознанию, культурной идентификации. Пришел на рынок европейцем, вернулся русским человеком. Обрел бога. Лингвистически, языково, обогатился. И вот у меня, значится, карантин. Пять дней номинального отсутствия на рабочем месте. Работа она, собственно, не прекращается, она идет. А я вот просыпаюсь традиционно рано и поглядываю кино. И вот так выходит, что в эти дни фильмы у меня как-то все очень умные да с детьми в центральных ролях. "Белая лента" Ханеке и упомянутая "Мелодия для шарманки" Муратовой. Протестантская этика и ее всходы в братской Украине. Ханеке рассказывает о селении, в котором происходит нечто странное. В черно-белом решении. Семья барона, местного пастора, врача. Управляющий поместьем и податные крестьяне. Тишина, в которой есть место только молитве и нет места любви. Дети пастора совершают странные злодеяния накануне собственной конфирмации. Вполне себе маниакального свойства. У Муратовой, среди традиционного набора актеров, два детских персонажа. Мальчик Никита и сестра Алена. Детей после смерти матери хотят отдать в разные интернаты, причем мальчика - в "интернат для умственно глупых". Дети едут в город, на поиски своих отцов. Вместе. Без денег. Бегут, короче, от госблагодетелей. И оказываются в фантасмагорическом мире, который я для себя обозначил бы в духе Бунюэля, без политкорректности - стремное отвращение потребительства, не отягощая скромный ум дополнительными словесными изысканиями и определениями, типа кто здесь буржуа, а кто пролетарий. Сплошное жлобьё со всполохами духа и желудочными спазмами. Дети не дети. Взрослые не взрослые. И ответы "не знаю, не готов, не буду" звучат еще до того, как раздастся просьба. Аттракцион клептоманов и девочка, пойманная с украденной булкой, сытое и уютное пространство теплого буржуазного комфорта и мальчик, который замерзает с устремленными к небу шариками в окоченевших ладошках среди строительного мусора. На красном шарике надпись "С любовью". Два с половиной часа мудрого текста и понимание простоты ситуации. Это реальность, в которой катарсиса не предусмотрено. Даже на уровне теории. Очень хорошее кино честного человека. Для кого?

Mon, 30 Nov 2009 07:11:48 GMT

Суетливые тетки радостно
Тащат свертки по нервной улице,
Предвкушающей предстоящее
Мракобесие-послевкусие.
Бухгалтерия удивленная
На клиентов дурных досадует,
Это ж надо, елки ядреные,
До последнего, до короткого
Затянуть договоры с проводками!
А студентики ошалелые,
Глаз лукавый за пазуху сунувши,
За окном снеги ищут белые,
В городке, атакованном лужами.
И как будто бы в ожидании,
На контроле таможенно-паспартном,
Потихоньку себя на заклание
Отдают новогоднему транспорту
И знакомятся до полуночи,
И братаются повсеместно
В упоении праздничном туловища,
Отпоясавшиеся от кресла.
Рубикон точно будет пройден,
Горизонт разорвется боем,
Разноцветием многих сотен
Салютирующих пробоин.
В чьем-то сердце, во времени, может.
Может, в целом семейном бюджете,
И еще, что совсем негоже,
Чьей-то печени долголетии.
А на утро тишиной накроет
Город, вымерший скоропостижно.
И ребенок святой простотою
Сам себе станет несколько лишний.
Как-то к вечеру все восстановится,
Даже, можно сказать, отыскрится,
Отыграет и успокоится.
И пройдусь, погляжу в лица.

Tue, 24 Nov 2009 15:24:56 GMT

Вот ведь дело, рвотное чувство, вызываемое в моем сердце образом премьера странно мне. Сердце рвет кровушкой невинноубиенных единороссов, а причины сего процесса туманны. Рыбьи глазки русские, волосенка белесая редеющая, и ведь понятно, что и остальные ворье, а президент - тряпка, а вот этот - знай себе, прямо-таки физиологически противен.

Thu, 12 Nov 2009 12:50:23 GMT

Я не знаю, простишь ли ты меня. Я жду твоего дня рождения, чтобы приехать в эту богом забытую местность и в жестком ноябре остаться на час в обществе мертвенной тишины и еле слышного ветра. Я помню, это было за две недели до конца – я отвернулся в сторону, мне было безумно больно, но не больнее, чем тебе. Ты никогда не верила в смерть и очень любила жизнь. Мы обнялись в этой солнечной и уютной комнате, чтобы беречь друг друга. Не будучи рядом, но присутствуя в этой жизни с равной степенью очевидности. Иногда мне кажется, что я всегда был мертвецом, а ты и теперь остаешься стократ более живой. Среди этих вековых сосен, рядом с этой казачьей рекой, у подножия глинистых склонов и старинных дворянских усадеб. Я вспоминаю об этом здесь, вглядываясь в мелкорешетчатое окно замысловатой формы. Вглядываясь в пустоту парковой зоны, заботливо избранной архитектором-немцем для того, чтобы воткнуть сюда свое прекрасное детище. Странное дело, зачем психам красивые сооружения? Замечательный вид из окна? С них станется утренней кобылы, запряженной в телегу и развозящей молочные каши от корпуса к корпусу. Они будут гулять, связанные попарно за руки скрученными простынями, а их доктора, не обретя отдельных кабинетов, будут меланхолично дуреть в небольшой комнате за столами, заваленными бумагой и расставленными в шахматном порядке. И девочка в вестибюле, сумасшедшая пленница галоперидола, в очередной раз повторит матери: «В пятницу меня отпустят, мне доктор сказала, она хорошая, слышишь? В пятницу. Отпустят». И вот оно – царство скованных движений, медленных мыслей, убогой и ветхой одежды, боли и горя – ждет своих пленников. Нет, вряд ли их вылечат, их, может быть, сделают не столь назойливыми по отношению к окружающим и не столь опасными для самих себя. Для себя, которых уже нет. Для себя, которых пожирает бред или раковая опухоль, для себя, которые хотят изменить мир и верят в волшебство или же просто пытаются верить в чудо.

Sat, 07 Nov 2009 13:59:44 GMT

Идиотское слово – позитив. Конечно, если воспринимать его в сюжете некоторых, столь же идиотских, как правило, оценок. По сути ведь – техника, не более того. И вот технически, структурно, суббота – день позитивный. Машине ведь тоже можно дать дрозда на хорошей трассе. А суббота – это правильный поворот на хорошую дорогу. Когда впереди день номинального отдыха, а рабочая неделя вполне себе позади. Ноябрь покрывает изморозью не только дороги, хочется включить лампу, укутаться в книжко-пледы и занять единицу дивано-площади. Изморозь на внутреннем маховике можно отогреть и поехать. Но как-то нет особого стимула. Станем давить Обломова. Получи, вражина, излечись подобное подобным. И вроде бы еще есть время решить пару канцелярских дел, но ведь все равно на понедельник перейдет бумажка-другая. Так гори оно позитивным пламенем. Люди в сумрак душевный валятся, а все от чего? Встают поздно в субботу. Придурошную среднерусскую ноябрьскую субботу, когда через пару-тройку часов уже снова темень и пора упасть замертво сном выходного дня. Это не про нас, наша прелесть с шести на ногах. Ну, условно, разумеется. Поскольку встать и сесть в кресло с кофе, уткнувшись в монитор или на неделе купленные и еще пахнущие типографской краской книги - это, опять-таки, технически, не совсем встать. В субботу можно не париться о щетине, во всяком случае, мне это жлобство неведомо. В субботу можно только взгрустнуть о том, что завтра ты будешь сожалеть о том, что не потратил ее чуть более рационально. Но не факт. Не факт, что стило это делать, и не факт, что рационально – лучше. Блоги, статьи, рассказы, новая камера, запах клея и спирта, музыка и желание, чтобы скорее прошел этот месяц, в котором много мерзкого, и мне никак не верится, что он – это май наоборот, – вот моя суббота. Посвяти день субботний. Знатное дело – мураввьишке внутри тебя, который по венам там где-то ползает.

Двенадцать.

Thu, 15 Oct 2009 13:08:27 GMT

Здесь немного меня и осени.

Триер и Аллен

Mon, 05 Oct 2009 04:33:30 GMT

На книжной полке стоит стеклянная колба с ароматизатором. Рядом с томами, которые давненько не перечитывал. Вуди Аллен это режиссер, фильмы которого мне откровенно не нравятся. Мне нравятся его книги и книжки его интервью. Триер это тот режиссер, картинки которого мне не нравились до Антихриста. Теперь мне нравится почти все; то что выходит за рамки этого почти - можно списать на авторское видение. Я это к чему. Вот книжки Аллена насквозь пропахли ароматизатором. А Триер, по идее, должен пахнуть как-то стремно. Потом, слюной, дерьмом в конце концов. Но не пахнет. Странное дело. И тут еще такая юсово-тарковская картинка.

Десять

Sun, 04 Oct 2009 13:55:14 GMT

Девять оставшихся

SPARKS - Rock, Rock, Rock (Hello young lovers, 2006)

Wed, 30 Sep 2009 11:29:49 GMT

Mon, 28 Sep 2009 15:13:42 GMT

Утром я сделал неплохой бизнес. Временами меня даже пугает эта моя способность делать деньги из воздуха. Точнее, зримая материализация некоторых идей в денежные знаки. Сентябрь в зените, солнце и еще раз солнце, последнее, безнадежное. На заднем сиденье большой штатив, кофр с объективами и рюкзак с камерой. Здесь очень приличные серпантины и хорошее покрытие. Тихо, звучит саундтрек из Twin Peaks. Мне нравится Бадаламенти. Еду быстро и больше вслушиваюсь в проносящиеся мимо и нависающие над дорогой с обеих сторон деревья, нежели всматриваюсь в осень. Это она, без оговорок и шансов. Я забираюсь на самую далекую и высокую точку города. Нефть, запах нефти и прекрасные острова, баржи с лесом, последние теплоходы. Это здорово – идти на речном судне по осенней Волге. А я – вот он. Вижу вас. Сквозь стекло, сквозь объектив, на ветру, на западающем солнце. Нужно приехать на рассвете. Пока еще не все потеряно. Пока не упало небо, пока еще чего-то жду. Пока еще удивляюсь и стремлюсь. Медленно, меланхолично, с акцентами. Эмили Уотсон гениальная актриса. Ты тоже.

Wed, 09 Sep 2009 18:31:54 GMT

Какие же страшенькие эти японские форумы.

Менты

Wed, 02 Sep 2009 14:50:33 GMT

Такое дело. С оранжевым маркером в руке и кипой бумаги читаю сейчас "Административный регламент МВД РФ исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения", который не далее как вчера вступил в силу. Занимательное чтеньице. Совершенно согласен с отстутствеием требования отдавать честь. Действительно, вспоминается легендарное "пойди туда, не знаю куда". Было бы что отдать. Жутко не нравится то, что теперь могут обращаться с пассажирской стороны. Вот дочитал до пункта 23. И не удержался. Блестяще сформулировано: "Если участник дорожного движения на сообщение о нарушении реагирует возбужденно, нужно дать ему время успокоиться..." Маленький шедевр, не иначе. Нельзя маячки за крышкой багажника или капота прятать. Проверка документов - только на стационарных постах, пункт 63. А на постах этих должен иметься с наслаждением мной сейчас читаемый Регламент. Дальше, межет, еще что интересное будет.

Thu, 27 Aug 2009 17:22:39 GMT

Вещи, которые мы выбираем, звуки, которые мы предпочитаем слышать, воздух, которым мы хотим дышать. Без если бы и с надеждой. В юности я мечтал о тачках из "Криминальных историй". А теперь я хочу, чтобы вокруг не было березок, а вот это вот туловище сидело в кресле одной из железных красавиц тарантиновского "Доказательства смерти".

Sun, 23 Aug 2009 12:24:43 GMT

О, джелем. Я опять куда-то еду или возвращаюсь, я опять на пороге - за ним, а может быть - перед? Думаю об облаках и людях, августе и дожде. Пребывая меж двух крайностей - радикального самоотречения и тошнотного эгоизма, взывая то к небесам, то к плоти, прощаясь и причиняя себе дичайшую боль, приветствуя и маня, протягивая руки и пленяя душу. Это уже давно не лабиринт, это автономная среда, двери которой затеряны, воздух которой свободен. В ней ты борешься с желанием оставаться в себе, и каждый раз оказываться рядом за пределами себя, не переставая этим собою быть. Борешься с ветром в волосах, колкостью щетины и желанием стать мятежным подпоручиком в тонких усах. Стихийный анархизм и лень в борьбе со строжайшей требовательностью к себе и не только, оказываются способны любую гипотенузу изогнуть в замысловатый меандр и удесятерить расстояние. В этих изгибах возникает странное эстетство, ломкость и стекольность нерва. Ты живешь, словно мельхиоровая ложка в ленивой ладони, ударяясь о краешек пустого хрустального бокала, звук, только звук и ничего кроме звука. Мне неведомо упорство мыши, вгрызающейся в стенку гроба, я не желаю просветления и умиротворения. Просто твердо знаю о том к чему иду, лечу, дрейфую, о том, что меня манит и еще более твердо - о том, что полностью отвергаю. Это вполне французское лето стало для меня рубежным, я о многом думал и многое решил железно, даже алмазно и бесповоротно. Такие решения каждый раз оборачиваются для меня необходимостью перестать ладить с частью себя. Попросту - проститься с этой частью. Я верю, что меня еще много. У меня есть новая тетрадь и новые планы. Я по-прежнему без оговорок люблю и принимаю всех, кто еще со мной, кто в состоянии все это терпеть и держать меня, я по-прежнему там, где звучит блюз. Вольному воля. В такие моменты ум мой - это сердце. И воды прежденебесного моря сливаются с вином посленебесного.

Sun, 02 Aug 2009 16:08:15 GMT

Если бы я был готов верить, и просить, в небесную канцелярию ушло бы заявление о том, что г-н С. возжелал, дескать, пребывать в мороке и не замечать, как можно дольше, до момента пока это не станет чем-то естественным, недостатков других, близких, людей. О своих он, мол, обещал позаботиться самостоятельно.

She's Got It

Sat, 25 Jul 2009 07:12:08 GMT

Из огромного множества каверов на Beggin' Фрэнки Валли и 4 Сизонс, песенка Shocking Blue - вставляет. Маришка Вереш, 4 золотых года в истории поп-рока. Она была прекрасна.

Thu, 23 Jul 2009 19:31:55 GMT

Зачастую ловлю себя на мысли о том, что существет нечто, кажущееся мне правильным, и в той же, моей то есть, жизни, присутствует нечто, скажем так, мной порицаемое-непринимаемое, то с чем я просто мирюсь. Но: приходит день и ты шепотом говоришь себе - это норма. Причем норма не в ее усредненности, а в ее общеприемлемости и традиционности, а твои взгляды - это некоторого рода маргиналия. Мне не нравится фраза "пили алкоголь". Понятно, что не пили; жарили, вероятно. Его не пьют, его употребляют. Речь не о литературе, конечно, хотя я думаю, нормальный литератор никогда не поставил бы этих двух слов рядом. Пьют коньяк, водку или вино. Их же, в свою очередь, не употребляют. Речь о повседневе. Во всяком случае, это некоторая норма моего звукового мировосприятия. И вот в этом совершенно идиотском словосочетании, "пили алкоголь", мне слышится нота жлобства при всей обывательской нормальности этой фразы и некоторой ее мещанской претенциозности. Из этой же серии - обсуждения "умных" штампов из фильмов или книг, которые созданы с расставленными над ними красными акцентами. Ясно, что это поделки для трепа, а не для диалога. В последнем случае, честнее было бы ответить на "умную" фразу и контекст в целом небольшим эссе собственного производства, или, статьей, в конце концов. Не разбавляя это готовыми для распространения цитатами, рейтингами, штампами реакций и матом (который, к слову, в некоторых случаях чрезвычайно уместен, а подчас - незаменим). Треп это весьма человеческая штука. И искренне приятно потрепаться иногда. Но на темы "треповые", а не те, которые заготовлены для оного и позиционированы как "нет, никогда, только для интеллектуального обсуждения". Например, я не стану переключать сериал "Универ", идущий на одном из дебил-каналов тв. Потому что он треповый и до поры прикольный. Чай скоротать за ним вполне симпатично можно. За прочим - в тишину библиотек. Или в частном порядке. Но серьезно. В этом трудность, определенно для меня наличествующая. Я либо слишком прост и порой отдаюсь во власть тили-тили-трепа и лени, либо серьезен и сложен. И первое, и второе - не есть норма.

Sun, 12 Jul 2009 14:41:08 GMT

Поэзия Галича это откровение и крайне для меня важное открытие. На полку вместе с Окуджавой, Хлебниковым, Хармсом и Ерофеевым. В КНР семье приговоренного к смертной казни проворовавшегося чиновника предъявляют к оплате счет на сумму равную стоимости пули. В 1971 году Галич был исключен из Союза писателей и в том же году было написано знаменитое "Я выбираю свободу". Не быть вором и не быть убийцей. Умереть от разряда электорического тока.

Sat, 11 Jul 2009 13:45:16 GMT

Лето: периодически забываю о светофорах, купил квартиру, мне странно хорошо, страховка на потерянные ключи - работает, бензин вернулся к докризисным ценам, в Москве стремно, Любимов для девяноста выглядит очень прилично, Золотухин на автографсессии словно дедок с семечками, Милен Фармер - это рыжая вечность, новые фото здесь.

Tue, 30 Jun 2009 06:16:28 GMT

Субъект был одинок и отвратительно пах. Более того, свое одиночество он настойчиво предлагал разделить другим, пахнувшим несколько иначе. Другие терпеливо принимали эти неловкие, но столь убедительные знаки внимания; однако это терпение было чревато всплеском их собственной вони. Запах субъекта секунда за секундой становился их общим запахом, счастье обладания которым им было явно не по душе. Каждый упорно размышлял о прелестях езды в общественном транспорте, молча изучая запыленность своих ботинок и строя вполне определенные планы на сегодняшний вечер. Субъект был одинок и просто омерзительно пах.